Элана

Игорь Алексеев

Игорь Алексеев — Кандидат медицинских наук. Выпустил четыре поэтические книги. Печатался в альманахах «Бредень», «Литературный арьергард», «Дежа Вю online», в журналах «Футурум АРТ», «Знамя», «Комментарии», «Крещатик». Создатель литературно-художественного сообщества «Арт-система». Лауреат премии им. Н. Гумилева. Мужественный и красивучий человечище!!! Великий Русский Поэт!Мой друг и первый учитель поэзии.Игорь ушел 6 апреля 2008г. Люблю и помню.

 

 

В  А Л Ь Б О М   Э Л А Н Е

Она вернётся, эта тишина.
Она зависнет над лепным балконом,
Над аркой, над бездомным саксофоном,
Чей хрип простылый слышен из окна.

Она вернётся на одной из нот.
Обыденной помехой притворится-
Мотор заглохнет, ключ перекосится,
заглючит комп, розетка коротнёт.

И все умрёт - железо, кожа, ткань.
Умрут чернила, золото, бумага.
Умрут дома на склонах Глебоврага -
Провинциальная тмутаракань.

И не поймёшь испуганная ты,
Отшатываясь от стены отвесной,
Что так к тебе вернётся дар небесный, 
Изнемогающий от немоты.

                   5 августа 2003г.

***

                   Элане

Умирая под дождём,
Я тебе поющей внемлю.
Вижу, как с небес на землю
Мы с тобою упадём.
Будет длиться в небесах
След от нашего паденья,
Как слезинка в поле зренья,
Как сединка в волосах.
Твердь и тёмная вода
Нам с тобой несут забвенье.
Наша встреча на мгновенье.
Расставанье навсегда.
Ты мелодию найди,
Ты произнеси словечко.
Растрави моё сердечко,
Душу мне разбереди.
Я в ладони ткнусь челом.
Стану слышащим и ждущим.
Чтоб не думать о грядущем.
И не помнить о былом.

                   5 августа 2003г.

***

Не донимай, не донимай
болезнетворная привычка
ворчать, что, как сырая спичка,
не хочет загораться май.

Здесь и на дальних гаражах,
и на окраинах рабочих
дожди не говорят – бормочут,
нашептывают, ворожат.

И это сущая беда
для  психа и для рыжей стервы.
Как странно действует на нервы
празднолетящая вода.

Но понимание дождя
в бредовой предрассветной рани
придет, когда душа на грани
качнется, грань переходя.
***

Их странный мир давно за тем  пределом,
когда уже не сделаешь больней.
Он все еще  звонит ей между делом.
Он все еще заботится о ней.

Он к ней приходит ночью, словно тать.
Он не переменил своей привычки.
А ей, уже готовой истеричке,
так мало надо, чтобы зарыдать.

Но, гордостью своей обожжена,
она не тронет буроватой корки,
когда под видом стирки и уборки
как заводная кружится она

по комнате и не находит места.
И снова, слезы проглотив едва,
его встречает ночью, как невеста.
А утром провожает, как вдова

***

Воспаленные слёзы утешь.
Отшептавшие письма не рви.
В этом городе ветхих надежд
Невозможно прожить без любви.

Ты в окно посмотри наугад.
Там распахнутый мается двор.
Там теряет листву виноград.
Словно рушится красный забор.

Главный врач средне-волжских широт
вновь меняет зеленку на йод.
А на небе один самолёт.
А на небе другой самолёт.

Ты случайную кофту надень.
Засвисти посреди тишины.
Будто нету убитых людей.
Будто нету гражданской войны.

Кошка глупая кресло когтит.
Мимо сонная муха ползёт.
А один самолёт долетит.
А другой самолёт упадёт.

*** 

На помойке с утра ветерок.
Что-то шепчет кусок целлофана
ржавой емкости из-под пропана,
отслужившей положенный срок.

А вокруг никого вообще.
Лишь свободно одетый мужчина
наблюдает, как едет машина
в направленье к погосту вещей.

Облака. Предвещенье дождя.
Гулко букает бочка пустая.
Ветер рваную книгу листает,
интересного не находя.

*** 

Большак разбитый. 
            Многополосье.
                 Разъезд кольцом

И машет бритвой
           опасной 
                осень 
                    перед лицом.
Но ты не бойся.
            Ища защиты,
                    лицо не рви.
И эта осень 
            и эта бритва-
                    они мои.

Как бьется жилка

           твоя смешная,
                    но не беда.
Ты пассажирка, 
           ты ведь чужая.
                    Не навсегда.
А мимо сосны
           летят, как рифмы.
                    Просвет ольхи.
Прости мне осень.
           Прости мне бритву.
                    Прости стихи.

***

Легко признаюсь в недостатке ума.
И прячусь от дел под предлогом  недуга
телесного. Но, в завершении круга
земного, я рад, что проходит зима.

Безумные птицы звенят в небесах.
Февраль – бокогрей затевает интригу
противу сугробов, и в тертом индиго
подходит весна с ветерком в волосах.

Весна это тетка с таким куражом,
что можно вздохнуть и не думать о страшном.
И тяжко бухнуть в окруженье алкашном,
опасно играя десантным ножом.

Но тут же подумаю: что за мечта?
слюну плотоядную кротко и скупо
сглотну  над тарелкою постного супа
склонившись как раз накануне Поста.

***

В каждом лифте
живет
своя
пауза.

***

        Александру Исаеву 

Бездумная жизнь - ни  тюрьмы,  ни сумы.
Однако, покоя не знает природа.
Тяжелый удар високосного года
пришелся как раз в середину зимы.

А в нашей огромной советской стране
никто не почувствовал мощи удара.
Лишь брякнула в грузовике стеклотара,
и лампа дневная мигнула в окне.

Но сердце мое провернулось, дробя
все кости , ища безошибочный вектор…
Я понял: явился чудовищный некто,
вобравший всю силу удара в себя.